Сейчас обсуждаются три ключевые стратегии: Минэкономразвития предлагает сделать ставку на рост инвестиций, несырьевого экспорта и производительности труда, ЦСР Алексея Кудрина – на рост совокупной факторной производительности и инвестиции в наиболее производительные отрасли, «Столыпинский клуб» бизнес-омбудсмена Бориса Титова – на поддержку умеренно слабого валютного курса и стимулирование спроса для импортозамещения.
Но логика любой стратегии разбивается об изменения на глобальном рынке, предупреждают в опубликованной в «Вопросах экономики» статье эксперты РАНХиГС Георгий Идрисов, Владимир Мау и Александра Божечкова. Вложения в долгосрочные проекты в условиях технологической неопределенности чреваты большими рисками: технологии могут устаревать еще до выхода продукта на рынок. Инвесторы будут переключаться на краткосрочные проекты, полагают авторы, а с капитальных расходов – на операционные, например им будет проще не инфраструктуру развивать, а приобретать услуги. Средняя стоимость инвестиций (с участием иностранного капитала) в проекты новых предприятий обрабатывающей промышленности снизилась в мире с 2003 г. на 46% – с $73,7 млрд до $40,1 млрд к 2016 г.
Стратегия импортозамещения в этих условиях с точки зрения инвестиций бессмысленна, полагают эксперты РАНХиГС, нужно выводить частный сектор на «мировые рекорды»: сосредоточить все ресурсы предприятий на производстве продукта, который может стать «лучшим в мире». Развитие собственного реального сектора необходимо, спорит руководитель экспертного центра при бизнес-омбудсмене Анастасия Алехнович: чтобы выстрелила прорывная технология, нужно, чтобы значительная доля предприятий и институтов занималась инновациями, иначе люди будут уезжать и налаживать инновационные производства за пределами России.
Труд и капитал больше не привязаны к территории государства, издержки на них снижаются – важным становится накопление цифрового капитала, указывают авторы статьи. Для страны становится критически важно, как работают институты и защищается интеллектуальная собственность. А корпоративный протекционизм, напротив, может сдерживать внедрение инноваций.
Многие секторы, особенно связанные с потреблением, действительно переключаются с капитальных расходов на операционные, признает вице-президент ЦСР Владимир Княгинин, меняются и инвестиционные механизмы, появляются гигантские платформы, в разработке которых участвует множество компаний. Если ориентироваться на 4% роста ВВП в год, то примерно 2–2,4 п. п. этого роста, по оценке ЦСР, должны обеспечить новые технологии и навыки людей, на их развитии и стоит сосредоточить инвестиции.
Предприятия сосредоточились на операционных тратах, потому что из-за неопределенности не могут инвестировать вдолгую, возражает Алехнович. Власти увеличивают налоговую нагрузку, поддерживают высокие процентные ставки, индексируют тарифы, вводят новые регуляторные требования, снижая рентабельность отечественных предприятий, говорит она.
После кризиса 2008–2009 гг. прибыльность реального сектора в развитых странах стагнировала, наибольший рост показывали сервисные отрасли, говорит Княгинин. Преодолеть эту стагнацию можно, лишь запустив новую технологическую революцию, – крупные предприятия, такие как Siemens и General Electric, пошли по этому пути. Но ставки не будут нулевыми бесконечно, «санация» производств непременно запустится, рассуждает Княгинин, Россия в этих условиях должна быстро скорректировать экономическую и технологическую политику и поддержать своих игроков.
При благоприятном сценарии новая программа будет опираться на экономическую стратегию 2018–2024 гг. Кудрина, при неблагоприятном – сочетать стратегию Кудрина и предложения «Столыпинского клуба», поддерживать некоторые отрасли экономики, считает Орлова. Скорее всего, новое правительство будет заниматься бюджетной политикой, а не запуском новых крупномасштабных реформ, полагает она. Бюджетные проблемы обостряются, правительству предстоит найти баланс между крупными социальными обязательствами, необходимостью поддерживать определенный уровень госуслуг и желанием избежать повышения долга. В отличие от реформ увеличение налогов неизбежно, хотя, скорее всего, и будет отложено до 2020 г., резюмирует Орлова.
