Полковник-миллиардер Дмитрий Захарченко затягивает следствие

Во вторник Пресненский суд Москвы начал рассмотрение одного из самых резонансных дел последнего времени — в отношении бывшего исполняющего обязанности начальника управления «Т» ГУЭБиПК МВД России полковника полиции Дмитрия Захарченко. Всероссийскую известность экс-полицейскому принесли результаты обысков по его делу, в ходе которых было изъято в разной валюте в общей сложности более 9 млрд руб. Впрочем, под суд Дмитрий Захарченко попал по обвинению, с этими деньгами не связанному: ему инкриминируют получение взяток — $800 тыс. и скидочной карты от владельца сети ресторанов La Maree Мехди Дусса, а также воспрепятствование правосудию, состоявшее в том, что полковник сообщил представителям Нота-банка о грядущих у них обысках.

На скамье подсудимых полковник полиции Дмитрий Захарченко выглядел весьма оптимистично. Он весело переглядывался со своими родственниками, усевшимися на местах в первом ряду, и подчеркнуто вежливо и доброжелательно общался с председательствующей Еленой Абрамовой.

Первое заседание, на котором дело рассматривалось по существу, событиями журналистов не побаловало. Ходатайство было подано всего одно — о введении в процесс еще одного адвоката (оно было отклонено), а затем прокурор Милана Дигаева зачитала обвинительное заключение.

Из документа следовало, что Дмитрию Захарченко Следственным комитетом России предъявлено три преступных эпизода, два из которых были квалифицированы как получение взяток в особо крупном размере (ч. 6 ст. 290 УК РФ), а третий — как воспрепятствование осуществлению правосудия (ч. 3 ст. 294 УК РФ). Прокурор сообщила, что первую взятку в размере $800 тыс. Дмитрий Захарченко получил от ресторатора Мехди Дусса осенью 2014 года. Посредниками в получении денег выступили знакомые Дмитрия Захарченко — генерал-майор МВД Алексей Лаушкин, проходящий по делу свидетелем, и числящийся в розыске полковник ФСБ Дмитрий Сенин. Как говорится в деле, в начале 2014 года они с подачи Дмитрия Захарченко инициировали в сети ресторанов La Maree налоговые проверки, а также ревизию морепродуктов, ввозимых господином Дуссом в Россию. Нарушений обнаружено не было, однако полковник Захарченко убедил проверяющих указать в отчетах о несоответствии качества ввозимой рыбы, что грозило ресторатору серьезными финансовыми потерями.

Мехди Дусс, рассказала прокурор, начал выяснять, кто стоит за проверками его заведений, после чего с ним связался Дмитрий Сенин, который и предложил от имени Дмитрия Захарченко «решить вопрос» за $5 млн. Сумма показалась ресторатору чрезмерной, и в ходе торга ему удалось сбить ее до $800 тыс. По данным следствия, 23 сентября 2014 года бизнесмен передал деньги чекисту, а тот — Дмитрию Захарченко.

Но, отметила гособвинитель, этого Дмитрию Захарченко показалось мало, и осенью 2015 года он получил у Мехди Дусса именную дисконтную карту со скидкой 50% на все заказы в ресторанах La Maree. Благодаря этой карте полковник МВД за год успел сэкономить 3,04 млн руб.

Последний эпизод дела связан с проверкой ОАО «Электрозавод», руководство которого в свое время обвинялось в уклонении от уплаты налогов. В рамках этого расследования в феврале 2015 года должны были состояться обыски в Нота-банке, где предприятие имело счет. Дмитрий Захарченко, говорится в материалах дела, узнав о предстоящих следственных действиях в кредитном учреждении, предупредил о них финансового директора Нота-банка Галину Марчукову, предложив ей передать сомнительные документы адвокату на сохранение. Финансовый директор так и поступила, в результате чего следователи, по выражению гособвинителя, «не смогли изъять и оценить все доказательства».

Когда прокурор завершила свое выступление, председательствующая поинтересовалась у подсудимого, понятно ли ему обвинение. «Нет, ваша честь,— ответил вывший полицейский.— Непонятно. К следующему заседанию я и мои адвокаты подготовят письменную позицию, и мы ее представим». Подсудимый также заявил, что предъявленное ему обвинение «не основывается на материалах дела и на фактах». «Все это домыслы,— сказал полковник.— И я вам докажу, что доказательства, имеющиеся в деле, не соответствуют выводам следствия».