Как сворачиваются нефтегазовые проекты в Арктике

Одна из тенденций 2015 года — отказ крупных нефтегазовых компаний от нерентабельных в условиях плохой сырьевой конъюнктуры проектов. В конце сентября 2015 года компания Royal Dutch Shell объявила о приостановке освоения арктического шельфа. Причиной тому стало разочарование ее руководства в результатах бурения, проводившегося на глубине 50 метров в 130 километрах от берега Аляски. Залежи нефти и газа, обнаруженные на скважине Burger J, были оценены недостаточными для продолжения буровых работ.

Препятствиям для ухода Shell из Арктики не стало даже то, что за семь предыдущих лет компания потратила в регионе $7 млрд. Чтобы сократить издержки в условиях снижающихся нефтяных цен, она вынуждена отказываться от дорогостоящих проектов. И тому есть резон: в третьем квартале 2015 года Shell понесла убытки в $6,1 млрд, тогда как за аналогичный период 2014 года ее чистая прибыль составила $5,3 млрд.

Shell — далеко не единственная зарубежная компания, отказавшаяся от арктических проектов в условиях кризиса. Точно таким же образом поступила норвежская Statoil, в ноябре объявившая о выходе из 16 участков добычи в Чукотском море, лицензии на которые были приобретены в 2008 году сроком на 12 лет; а за 9 месяцев до этого компания отложила  планы по бурению в Баренцевом море.

Впрочем, и российские нефтегазовые мейджоры начинают идти по этому пути.

Все в том же ноябре компания «Газпромнефть» объявила о перенесении разработки Долгинского месторождения в Печорском море до 2031 года из-за того, что бурение на разведочной скважине не показало наличия достаточных объемов нефти. Для запуска добычи потребуются дополнительные сейсмические работы, которые стоят немалых денег: ввод каждой новой разведочной скважины обходится компании в полмиллиарда рублей.

Приостановка работ на Долгинском месторождении грозит сделать нерентабельной добычу на близлежащем Приразломном месторождении, которая так же осуществляется усилиями «Газпромнефти». Реализация проекта, находящегося на стадии минимальной добычи (в 2014 году было извлечено 300 тыс. т), сопряжена с целым рядом сложностей, что грозит увеличить финансовые риски компании в Печорском море.

По имеющейся у WWF информации, механизм закачки возникающих при бурении отходов в пласты на Приразломной, который был заложен на стадии проектирования платформы, не заработал на практике. Решить эту проблему могут только масштабные инвестиции в модернизацию платформы. Переоценивать финансовые возможности «Газпромнефти» не стоит, учитывая снижение цен на нефть и удорожание импортного оборудования из-за девальвации. В 1-ой половине 2015 года чистая прибыль компании снизилась на 1,1%, по сравнению с аналогичным периодом года прошлого (данные отчетности по МСФО).

Ограниченными, по всей видимости, являются и инвестиционные ресурсы «Роснефти», долг которой минувшим летом достиг астрономических 2,5 трлн руб. В 2014 году «Роснефть» совместно  с ExxonMobil начала разведочное бурение в Карском море с помощью платформы West Alpha, поставленной норвежской North Atlantic Drilling. Вскоре после того, как были начаты работы на скважине «Университетская-1», «Роснефть» попала под санкции: европейским и американским компаниям было запрещено поставлять ей оборудование, необходимое для освоения арктического шельфа. В результате «Роснефть» лишилась буровой установки West Alpha, которая вернулась в распоряжение норвежского собственника. Найти же альтернативного сервисного партнера отечественному нефтегиганту пока не удалось. Как следствие — фактическая приостановка арктического проекта.

В этих условиях «Роснефти» было бы целесообразно официально объявить о замораживании работ на шельфе Арктики, возобновить которые удастся только после снятия с компании санкций. Точно таким же образом будет выгодно поступить и другим компаниям, для которых дорогостоящие арктические проекты окажутся неподъемными, учитывая низкие цены на нефть и отсутствие доступа к международным рынкам капитала.

Впрочем, консервация работ в Арктике окажется уместной не только с экономической, но и с экологической точки зрения.

Тем более что в нынешнем году на объектах российских нефтяных компаний было зафиксировано множество происшествий, нанесших ущерб окружающей среде. Так, в минувшем июне на нефтепроводе Усть-Балыкского месторождения, находящегося в собственности «Роснефти», произошла авария, приведшая к загрязнению протоки Чеускино и 10 гектаров земли в Нефтеюганском районе Ханты-Мансийского автономного округа.

За полгода до этого в Краснодарском крае разгерметизировался нефтепровод «Тихорецк-Туапсе-2», строящийся для поставок сырья на Туапсинский НПЗ «Роснефти». В результате происшествия в реку Туапсе попали десятки тонн нефти. Учитывая масштаб этой и других аварий, рациональным шагом со стороны отечественных компаний было бы вложение имеющихся у них ресурсов в повышение безопасности на действующих месторождениях и объектах инфраструктуры, нежели в разработку рискованных арктических проектов. Тем более, что в ближайшее время с высокой вероятностью будут увеличены взыскания с компаний, не выполняющих мероприятия по предупреждению и ликвидации разливов нефти. Согласно законопроекту подготовленному Минприроды, таким компаниям будет грозить штраф до 300 000 руб. При этом отказ от оповещения регуляторов о произошедшем нефтеразливе будет караться штрафом до 500 000 руб.

Наконец, в пользу необходимости приостановки проектов в северных морях говорит тот факт, что руководство страны, по-видимому, начинает менять свое отношение к вопросу об освоении арктического шельфа. Это, в частности, показало последнее по времени заседание Комиссии по вопросам стратегии развития ТЭК и экологической безопасности, прошедшее в конце октября в Кремле под председательством Владимира Путина. На нем шла речь о развитии проектов по сжижению природного газа и переработке попутного нефтяного газа, тогда как освоение ресурсов Арктики не обсуждалось вообще. А это ясный сигнал тем нефтяным компаниям, которые из-за санкций и падения нефтяных цен столкнулись с трудностями при реализации проектов на шельфе Печорского и Карского морей.