Как Александр Повалко инвестировал в свое уголовное дело

Самого Повалко опрошенные Forbes собеседники называют осторожным бюрократом, который в своей работе всегда предпочитал перестраховаться, опасаясь уголовного преследования. Forbes рассказывает, как он управлял компанией и что из этого вышло.

Третьего июня в офис Российской венчурной компании (РВК) и домой к ее гендиректору Александру Повалко пришли с обысками сотрудники службы экономической безопасности ФСБ и следственного департамента МВД. Повалко обвинили в злоупотреблении должностными полномочиями, повлекшими тяжкие последствия, и отправили под домашний арест. Не помогло личное поручительство ни главы «Роснано» Анатолия Чубайса, ни председателя фонда «Сколково» Аркадия Дворковича. 

Повалко грозит до 10 лет лишения свободы — за инвестицию $3 млн фонда RVC I LP в калифорнийскую компанию Alion Energy, сделанную в январе 2016 года. При этом сам Повалко возглавил РВК только через 11 месяцев после этого события — в декабре 2016 года. 

Повалко пришел в РВК с должности заместителя министра образования и науки. По словам собеседников Forbes, знакомых с особенностями работы РВК, с собой он принес бюрократию и страх перед уголовными делами. «Повалко боялся тратить деньги государства на венчурные инвестиции, хотя это была его прямая обязанность. Это был страх перед уголовным преследованием за неуспех компаний», — рассказывает Forbes бывший сотрудник РВК. В целом его стиль руководства все опрошенные Forbes собеседники, знакомые с деятельностью РВК, описывают одинаково – как аккуратный и забюрократизированный. 

«Более аккуратного менеджера чем Повалко я не встречал. Он подстилал соломку везде. Он ни разу не предприниматель, он бюрократ, но честный», — говорит один из них. «Нынешнее руководство РВК можно обвинить в чем угодно, прежде всего в жуткой забюрократизированности, но точно не в уголовно наказуемых деяниях», — уверен глава венчурного фонда RBV Capital Алексей Конов. 

В 2019 году фонды РВК одобрили инвестиции в 24 портфельные компании на сумму 1,4 млрд рублей. Для сравнения, в 2016 году – последнем году работы предшественника Повалко Игоря Агамирзяна – фонды одобрили инвестиции 34 компаниям на общую сумму 2,6 млрд рублей.

Хронология событий

2006 год: Создание РВК постановлением правительства
Март 2009 года: В отставку ушел первый гендиректор РВК Алексей Коробов после претензии Генпрокуратуры к эффективности расходования средств РВК. Генпрокуратура заявила, что перечисленные РВК в венчурные фонды деньги, расходовались неэффективно, а деятельность компании свелась к размещению средств на депозитах в банках (22 млрд рублей из 32 млрд рублей капитала). 
Апрель 2009 года: РВК возглавил Игорь Агамирзян. 
2010 год: Счетная палата провела проверку РВК и высказала претензии к эффективности расходования средств: в венчурные проекты РВК инвестировала 5,45 млрд руб., а на депозитах лежало более 25 млрд руб.
2012 год: РВК впервые проинвестировала в Alion Energy $22,7 млн (1,3 млрд рублей)
Январь 2016 года: Инвестиция $3 млн в Alion Energy
Июнь 2016 года: Игорь Агамирзян ушел в отставку. 
Декабрь 2016 года: РВК возглавил Александр Повалко
2018 год: Начало реструктуризации РВК
Март 2018 года: Возбуждено уголовное дело по факту инвестиций в Alion Energy
Июнь 2018 года: Задержаны топ-менеджер РВК Ян Рязанцев и глава фонда Bright Capital (управлял деньгами Михаила Абызова) Михаил Чучкевич по подозрению в хищении 1,3 млрд рублей у РВК.  
Июнь 2020: обыски и домашний арест Повалко

Что такое РВК

РВК – это фонд фондов, созданный распоряжением правительства в 2006 году, его задача – создавать новые фонды. Всего у РВК 29 фондов – 4 дочерних, 2 зарубежных, 4 ЗПИФа, 19 в форме договора инвестиционного товарищества. В списке проектов зарубежных фондов РВК, например, участие в финансировании сервиса облачного хранилища данных Dropbox. Среди последних прибыльных «экзитов» фондов РВК — выход из компании «Аксион – Редкие и Драгоценные Металлы» (АРДМ) с доходностью инвестиции 22,5%, а также покупка компанией Huawei части бизнеса российского разработчика систем распознавания «Вокорд». 

В портфель перспективных компаний входят «ЭкзоАтлет», «Убик», «Альпина Холдинг», «Национальный БиоСервис», «ЦГРМ Генетико». Больше всего за годы работы фонды РВК инвестировали в компании из ИТ (29%), медицины и здравоохранения (26%), энергетики (11%).

«У менеджмента дочерних фондов РВК был специфический KPI: много проинвестировали — получили внушительный бонус, 100% от зарплаты в конце года. Поэтому вкладывали во все попавшиеся активы, лишь бы раздать деньги», — резюмирует бывший сотрудник РВК. Таким образом, к 2017 году был собран портфель из более чем 100 компаний. «Из этих 100 с небольшим больше 80 — это очень плохие активы, с которыми ничего нельзя было сделать и в которых со временем наступил дефолт», — оценивает собеседник Forbes. 

В пресс-службе РВК заявили Forbes, что не комментируют частное мнение.

Игорь Агамирзян не согласен с оценкой в 80% дефолтов. Хотя среди фондов с участием РВК «кто-то сработал лучше, кто-то хуже», признает он. «Далеко не все фонды с участием РВК уже закрылись — а те, которые закрылись, насколько я знаю, закрылись по крайней мере безубыточно», говорит. Кроме того, напоминает Агамирзян, РВК — это не только фонд фондов, но и институт развития, потому существенные ресурсы тратились на развитие рынка.

РВК в цифрах

30 млрд рублей: уставный капитал РВК
273 портфельные компании
29 венчурных фондов
В 2019 году РВК вышла из 24 компаний, из 15 из них— с положительным финансовым результатом 
45,8 млн рублей: убыток РВК в 2019 году

Реструктуризация РВК

Знакомый Повалко утверждает, что того назначили чистить «очень тяжелый исторический портфель» РВК, в котором «не так много действительно звездных сделок и много слабых проектов». «Возможно, слишком активно его чистил», — комментирует он арест менеджера. 

Сначала конкурс на замещение должности гендиректора РВК выиграл другой человек — вице-губернатор Самарской области Александр Кобенко, который даже успел рассказать журналистам о планах действий на новом посту. Но согласование его кандидатуры силовиками затягивалось, рассказывали источники RNS. В итоге гендиректором стал Повалко. «Сказали: «Иди разгребать»», — вспоминает его знакомый.С приходом Повалко, рассказывает один из бывших сотрудников РВК, стало много формальных и неформальных согласований, а раньше была установка, что инвестор, то есть РВК, не должен вмешиваться в управление компаниями. «РВК ведет себя как госконтролер: мало помогает фондам в развитии, но строго спрашивает. Решение может приниматься до 3 месяцев, даже до полугода. Все стало тормозиться, перепроверяться и запутываться», — рассказывает он.

Повалко первым делом привел новую команду. Его советником стал давний знакомый Михаил Федотов, с которым они до 2008 года работали в «РЕНОВА-СтройГруп». «По тому, что я видел, считаю Федотова ключевой фигурой в РВК при Повалко. Повалко всецело опирался на Федотова», — говорит один из собеседник Forbes, близкий к РВК.  Бывший сотрудник компании говорит, что Федотов отвечал в том числе и за плохие активы. Forbes не удалось связаться с Михаилом Федотовым.

В 2017 году РВК приняла новую стратегию, частью которой стало решение выйти из всех проблемных активов дочерних фондов, а существующие фонды реструктурировать и закрыть до конца 2020 года. Управление фондами передали Инфрафонду РВК. 

В 2019 году дочерние фонды РВК вышли из 28 венчурных проектов, из которых 20 — проблемные, а еще 8 отнесены в группу «компаний, развитие которых не позволяет кратно увеличить стоимость вложений фондов». Совокупные поступления от выходов и остающихся в портфеле компаний превысили 430 млн рублей.

Задачи оценки состояния и перспектив портфельных проектов фондов, выхода из проблемных активов и подготовки фондов к закрытию стоят перед менеджментом и сейчас, пояснили в пресс-службе РВК. 

Представитель Инфрафонда сообщил Forbes, что в портфеле осталось менее 60 проблемных компаний, до конца года фонды намерены выйти как минимум из 40. Из базы данных СПАРК видно, что основные активы Инфрафонда – это денежные средства. На них приходится 2,2 млрд рублей из 2,4 млрд рублей активов, на долгосрочные финансовые вложения приходится всего 160,5 млн рублей (по итогам 2019 года). Причем структура активов существенно не менялась с 2017 года. 

Гранты вместо инвестиций

Повалко и его команда сосредоточились на программе «Национальная технологическая инициатива» (НТИ), проектным офисом которой РВК является с 2016 года. В основе НТИ лежит не венчурное, а грантовое финансирование, не предполагающее получение прибыли. 

«Повалко и Федотов венчуром никогда не занимались. В результате, видимо, решили, что РВК не стоит инвестировать, а безопаснее выдавать гранты Научно-технологической инициативы. НТИ — это не их ответственность, а ответственность другого института развития. Отчетность с грантами тоже гораздо проще: коммерческий эффект не обязателен. Провели мероприятие, создали разработку? — Уже хорошо», — категоричен один из собеседников Forbes, близких к РВК. 

В 2018 году приоритетным направлением деятельности 6 фондов с участием РВК стало участие в НТИ. Объявленный капитал этих фондов составил 17,95 млрд рублей, из которых 8,8 млрд рублей — доля РВК, говорится в годовом отчете компании за 2018 год (отчет за 2019 год пока не опубликован).

В том же 2018 году РВК начала получать гранты на поддержку проектов НТИ. Из базы данных СПАРК следует, что всего правительство одобрило РВК грантов на 38,7 млрд рублей, из которых перечислено 20,4 млрд рублей. Самый крупный из них — на 11,4 млрд рублей — РВК одобрили в 2020 году. Это деньги на информационную и экспертную поддержку НТИ. 

Невозвращенный долг

Следствие интересуют не гранты, а инвестиция в Alion Energy, сделанная еще при Игоре Агамирзяне. Зарубежный дочерний фонд РВК, RVC I LP вложил в нее в 2012 году $22,7 млн (1,3 млрд рублей), а в начале 2016 года – еще $3 млн. Пресс-служба РВК поясняет, что именно вторая сделка интересует следствие, у которого появились вопросы к Повалко. 

Alion Energy – основанная в 2008 году американская компания, которая производит решения в области робототехники, автоматизации проектирования и строительства солнечных электростанций. 

RVC I LP – один из двух фондов РВК в зарубежной юрисдикции, его целевой объем — $60,69 млн. За все время своего существования сделал всего три инвестиции, в том числе в Alion Energy и в занимающуюся полупроводниками Soft Machines. В 2016 году RVC I LP продал все акции компании Soft Machines за $5 млн. Из этих денег $3 млн RVC I LP реинвестировал в Alion Energy. Это можно было сделать, поскольку фонд должен был вернуть займы РВК только в феврале и декабре 2022 года, утверждает РВК. 

Следствие же считает, что эти сделки указывают на невозврат займа. Повалко «обвиняют в том, что он должен был принять (но не принял) меры для скорейшего возвращения долга», объяснял его адвокат Георгий Антонов.

Повалко после прихода в РВК инициировал аудит компании, в результате которого было заведено уголовное дело в отношении бывшего топ-менеджера фонда Яна Рязанцева и главы фонда Bright Capital Михаила Чучкевича, которых обвинили в том, что они, вступив в преступный сговор, в обход совета директоров РВК якобы перевели $22,7 млн со счета лондонской «дочки» РВК на счет Alion Energy, обналичили и присвоили. Фигуранты дела свою вину не признают и находятся под подпиской о невыезде.

Как рассказывал гендиректор Alion Марк Кингсли, внутри компании никогда не было никакого мошенничества, она успешно работает, но репутация такого инвестора, как РВК, негативно влияет на «усилия по привлечению капитала». 

Как утверждает бывший сотрудник РВК, совет директоров ставил задачу перед Повалко — разобраться с Alion: «Но по какой-то причине они этого не сделали. Переговоры проводились, но ничего не случилось: актив не был ни реструктуризирован, ни продан, ни обанкрочен, ни профинансирован». 

Кингсли в беседе с Forbes посетовал, что имя возглавляемой им компании «несправедливо пачкается в грязи» и потребовал держать «чертову российскую политику подальше от нашей компании». «Мы можем отчитаться за каждый пенни, который был инвестирован в компанию, — сказал Кингсли Forbes. – Я буду счастлив предоставить вам GPS-координаты проектов, которые мы построили, это материальное подтверждение того, что мы потратили их на технологии, а не того, что кто-то сбежал с этими деньгами».