Евразийские превращения

За прошедшие 15 лет Владимиру Путину удалось «восстановить вертикаль власти в России, благодаря чему сегодня она стала совсем другой страной». Это сказал в понедельник президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, встретившись в Москве с российским коллегой.

Возможно, кто-нибудь захочет найти в этих словах какой-то сарказм, мол, приехав в Россию в преддверии ее сползания в глубокую экономическую депрессию, казахстанский гость обнаружил ее «другой страной»…

Нурсултан Абишевич, конечно, известен своим тонким чувством юмора, но не настолько же, чтобы троллить президента России. Просто захотелось сделать ему приятное накануне 15-летия вхождения Владимира Владимировича на пост главы государства, сначала и.о., а затем — надолго.

Президенты «обменялись мнениями об актуальных вопросах региональной и международной повестки дня». Похоже, теперь так принято говорить об урегулировании ситуации на Украине. Назарбаев ведь приехал в Москву из Киева, встретившись там с украинским руководством, президентом Петром Порошенко и премьер-министром Арсением Яценюком. Уже хорошо известно, как тепло и плодотворно прошли переговоры.

Назарбаев сказал более чем достаточно, чтобы стало ясно: он сочувствует Украине, она «близка к Европе, учитывая это, ассоциация с ней вполне понятна». Призывая Киев к компромиссу при сохранении территориальной целостности страны, Назарбаев не упомянул Крым. Впрочем, не стал этого делать и Порошенко. Не было также ничего сказано, во всяком случае на публике, ни о ДНР—ЛНР, ни, тем более, о «Новороссии». Если Назарбаев и привез в Киев некую формулу мира, то она неизвестна. Елбасы (лидер по-казахски, официальный титул Назарбаева. — А. Д.) лишь ограничился указанием на то, что «Минские договоренности поддерживаются всеми сторонами, и прописанные в них вопросы решаемы». Добавив, что «при этом все упирается в права национальных меньшинств». Он, разумеется, имел в виду русских, живущих на юго-востоке Украины, и предложил хозяевам «в рамках своей государственности» применить опыт Казахстана, где живут «свыше 100 национальностей». Его «надо скорее использовать», торопил Нурсултан Абишевич Петра Алексеевича.

Ну, в общем, понятно, что в Казахстане сегодня с этим получше дело обстоит, чем в Украине, хотя еще совсем недавно, в разгар «новороссийского» движения, Астана чрезвычайно озаботилась, чтобы упредить даже малейшие симптомы недовольства казахстанских русских своим положением. Назарбаев лично призвал элиту не торопиться с усилением роли государственного языка в ущерб русскому, имеющему статус официального, в казахстанских вузах были созданы кафедры толерантности, призванные воспитывать студентов в духе уважения ко всем этническим и национальным меньшинствам.

Но даже после этого из Москвы продолжали раздаваться призывы к Казахстану оставаться на пространствах Русского мира. В дружеской манере это делал сам Путин, в бесцеремонной — Жириновский. Выяснение отношений на самом высоком политическом уровне затрагивало и концептуальные темы. Российский президент, очевидно, желая польстить старшему коллеге, вдруг напомнил о его заслугах по созданию современного государства в Казахстане, заметив, что до этого у казахов своей государственности и вовсе не существовало.

Вторая часть комплимента вышла явно неудачной, казахстанская интеллигенция справедливо обиделась, поскольку это было неправдой. Выждав пару месяцев, в октябре Путину ответил сам Назарбаев, напомнив о предстоящем в 2015 году 550-летии первого казахского ханства, основанного Кереем и Жанибеком, и подчеркнув, что «государственность казахов ведет историю с тех времен».

Не думаю, что после этого, рассказывая казахстанскому президенту о своем видении решения украинского конфликта, Путин может повторять свою версию возникновения современной украинской государственности — она вряд встретит сочувственное понимание Назарбаева. При этом, очевидно, Путин не мог не поделиться с Назарбаевым своей формулой компромисса между Киевом и ополченцами, точнее говоря, между Киевом и Москвой.

В этом случае задачей Назарбаева как «объективного менеджера», по его собственной характеристике, было транслирование желания Москвы договориться вот о чем: «совпадающее со стремлениями Украины и Европы: прекращение войны, освобождение пленных, помощь в восстановлении Восточной Украины, определение статуса языков».

Так елбасы сформулировал свою задачу, накануне отлета в Киев встречаясь с казахстанскими журналистами. Позиция Кремля в целом сегодня выглядит более прагматичной, чем еще пару месяцев назад: Крым — российский, Донецк и Луганск — украинские. Видимо, сказывается санкционное давление Запада, несмотря на отказ Путина признать реальное положение вещей. Свидетельством этому была странная для государственного лидера запальчивость, с которой он на последней пресс-конференции заявлял, что «мы правы в ходе украинского кризиса, а наши западные партнеры не правы!»

Вполне допускаю, что в дни карибского кризиса в 1962-м такие лихие заявления с присущим ему темпераментом и уверенностью в своей непогрешимости вполне мог позволить себе Хрущев. Но уверен (и это даже подтверждается рядом воспоминаний), что на пенсии, будучи отлучен от дел, он уже был не столь категоричен… Не знаю, как будет впоследствии вспоминать о нынешнем кризисе и о своей роли в нем нынешний российский лидер…

Занятная деталь, на которую обратил внимание известный политический аналитик Игорь Клямкин: когда Кремль обнародовал достигнутую между Путиным, Порошенко, Меркель и Олландом договоренность о новом раунде Минских переговоров, назначенных на 24 и 26 декабря, представителям Донецка и Луганска только было предписано вовремя появиться в столице Белоруссии. Больше ни о чем с ними, похоже, не советовались.

Перестали они быть и постоянными говорящими головами на российском ТВ. Сворачивается понемногу и пропагандистская риторика, обязательным элементом которой было упоминание Русского мира как концептуальной идеологемы будущей евразийской общности.

Александр Лукашенко, также приехавший вчера в Москву, точно не удостоится такого же внимания, как казахстанский президент. За «базар» в адрес Кремля, политику которого он назвал «глупой и безмозглой», придется на этот раз отвечать. Принимать его будут лишь по необходимости — как ни крути, член Высшего совета Союзного государства России и Белоруссии.

Тем не менее можно быть уверенным, что батька и на этот раз переварит свои экономические проблемы в отношениях с Россией в хороший насыщенный деньгами и материальной помощью продукт. С Минском портить отношения Москве сегодня совсем не с руки, Минские переговоры остаются единственным удобным и даже продвинутым форматом для решения украинского кризиса.

Александр Григорьевич, конечно, выдающийся политический манипулятор. То есть, говоря иначе, чрезвычайно эффективный государственный лидер. В ближайшие дни мы увидим, как удачно и выгодно для себя он конвертирует потери производителей белорусской «мясомолочки» от заградительных мер Роспотребнадзора.

Надо иметь в виду, что он приехал вчера на саммит лидеров Таможенного союза, пятый только в этом году, но который станет последним перед тем, как 1 января 2015 года мы все, в России, Казахстане и Белоруссии, проснемся в новой геополитической реальности — в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС). Практически после всех предыдущих саммитов он возвращался с хорошим наваром: то кредит дешевый российский в пару миллиардов долларов получит за отказ торпедировать подписание договора об образовании ЕАЭС, то еще какую преференцию выторгует. Надо понимать, что у Лукашенко на носу президентские выборы, где он снова «вынужден» будет демонстрировать свою практическую безальтернативность.

Поэтому можно не сомневаться: все будет хорошо и на этот раз — ЕАЭСу быть! Пусть и заработает он реально лет через десять, как сами организаторы утверждают. Причем с Арменией, но, как уверяют, без Нагорного Карабаха. А к 1 мая подтянется и Киргизия. Тоже на безальтернативной основе. Иначе потеряется где-то на просторах строящегося китайцами нового Великого шелкового пути — специально для Центральной Азии.